Северные олени на фоне Верхоянского хребта.

В конце дня мы добрались до конторы мэра города, где Бела должен был взять интервью. Здесь покоритель Севера повел себя странно. Он сидел и молчал, низко повесив голову. В кабинете воцарилась неловкая тишина. А Баньясу было нехорошо. Вероятно кумыс тяжеловат для венгерского желудка: он зеленел прямо на глазах.

-Простите, а где у вас туалет? – прервал он тягостную паузу.

-Я провожу - любезно предложил полковник.

Минут через двадцать дверь кабинета распахнулась, вошел улыбающийся Иванов, а следом зелёный Бела.

-Можно в гостиницу? – прошептал страдалец.

В гостинице два свободных номера. Иван Иванович открыл дверь трехместного: "Прошу!". Но гость повернул в двухместный. Когда мы с Белой остались одни, он долго молча смотрел в окно на фантастической красоты закат: над горбом Верхоянского хребта, окрашенного ярко - фиолетовой дымкой, горело лимонно-желтое небо с серебряным серпиком луны. Глядя на эту рериховскую картину, Бела подвёл итог дня:

-Знаешь, - проплакал он - я кажется ничего такого в жизни не сделал. Чтобы меня с милицией срать водили!

Утром мы не встретились с Иваном Ивановичем. Он обиделся и улетел на единственном в этих местах вертолете, который ждал нас весь предыдущий день, дабы отвезти на настоящую северную охоту.

А вот так выглядел я (третий справа) в тот самый год. Правда снимок сделан в другой поездке - на Нижнюю Тунгуску.